ПРОЗА
НОВЕЛЛЫ
Манифест
Вариант
развязки
Зеркало, или
извечная тема любви
Песня
Пейзажи
Блюз фор ю
Первый
тайм
Чужие 5
Еще одна хорошая
грустная песня
ЧУЖИЕ 5
Вряд
ли я вспомню сейчас, откуда или куда
мы ехали тем поздним вечером, помню
только, что Серёга был за рулём,
Митя рядом с ним на переднем
сидении, а я вальяжно развалился на
заднем. Мы с Митей решили на сон
грядущий выпить джин-тоника,
большую такую бутыль, пластиковую,
Сергей был тоже за, но только
обязанности водителя перевесили
искушение. Тормознули возле
какого-то магазинчика на отшибе,
Митя выскочил и через пять минут
уже откручивал крышку и отпивал из
бутыли прямо на крылечке. Серёга
поморгал ему фарами, мол, поехали, а
я как-то лениво подумал, что он
немного злится на нас, из-за того,
что не может присоединиться. Митя
сел вперёд и протянул мне бутыль.
Сделав несколько глотков, я вдруг
ощутил, что что-то не то с этим
джин-тоником. Митя, говорю, однако
он палёный, а он в ответ, брось, я
просмотрел все сертификаты и,
вообще, не хочешь - не пей, я сам его
уговорю. Ну, понятно, на это я не
согласился. Мы покатались ещё с час,
поглазели на девчонок, помню,
прекрасный был летний вечер, ну и
девчонки соответственно почти
голые, допили бутыль, и ребята меня
подбросили. Я с ними попрощался,
договорился насчёт каких-то
завтрашних встреч, зашёл домой.
Помню, что-то съел, отметил лёгкое
опьянение и, пожелав стенам
спокойной ночи, быстренько
завалился спать. Утром всё и
началось…
Открыв глаза, я не узнал
собственных ощущений. Ну, знаете,
как это бывает, когда тебе уже
тридцать, ты помнишь все свои
ощущения, или почти все. Сначала я
подумал, что у меня какие-то новые
"стрелки с совестью", но,
вспомнив детально вчерашний день, я
убедился, что совесть моя должна бы
быть чиста или, по крайней мере,
молчалива. Вообще, в последнее
время я вёл скрытный и тихий образ
жизни, обдумывая виды на следующие
десять лет своего вялотекущего
существования.
Потом навалилась острая и очень
даже объёмная боль, где-то в области
диафрагмы и эхом отдалась в
желудок. Вот тебе и на, подумал я,
что бы это могло быть, неужели
всё-таки этот чёртов джин-тоник,
хотя остальных признаков острого
отравления пока, вроде бы, нет. А в
голове, в такт бухающему в груди
сердцу, ехидная мыслишка так и
достаёт: "Что-то с тобою не так,
что-то не так…". Я, согнувшись в
три погибели, подкуривая сигарету,
двигаюсь в свой совмещённый
санузел, скорее по утреннему
рефлексу, чем сознательно, и, уже
открывая дверь, чувствую позывы и
со стоном падаю на унитаз.
"Здравствуй, грусть…".
Блин-компот, говорю, и ползу к
аптечке. Понятно, что в аптечке на
этот случай ничего не припасено.
Как водится - пока гром не грянет,
мужик не перекрестится. Я хватаюсь
за телефон, не в скорую, нет, сами
понимаете, друзьям. Через полчаса
приезжает Саня, да не один, блин, а с
Юлькой и Наташкой, привозят
сочувствия, водки и куль
полифепана. В общем, лечение
начинается. Продолжается оно пару
дней и, надо сказать, меня немного
отпускает…
…Отпускает лишь до того, как за
ребятами захлопывается подъездная
железная дверь и, в такт её лязганью
сотрясаются стены моей квартиры и…
стенки моих внутренностей.
Дня за два я съел весь полифепан,
упаковок двадцать активированного
угля, кучу иммодиума и огромное
количество всякой разной фигни,
которую я заказывал, копаясь в
справочниках, или обращаясь в
справочные. Понятно, что при этом я
старался не употреблять пищи, так
что можете представить себе, как я
выглядел спустя неделю:
осунувшийся, злой, холодный и
голодный, непрестанно курящий и
пристально всматривающийся куда-то
внутрь себя. В конце концов, мне это
надоело, я решил сходить в больницу.
Упускаю подробности, как я к этому
готовился, как уговаривал себя
внутреннего, как допил невесть как
оставшуюся в холодильнике водку.
Первое что я ощутил, открыв дверь
поликлиники - это полный ступор.
Представьте себе: взрослый дядька
обращается к врачу по какой-то
детской теме. Смурь. Потом я долго
изучал, какой врач и когда
принимает, прикидывал к кому мне
обратиться. К участковому, думал, не
пойдёт, она хорошая тётка, знает
меня с детства, такую панику
поднимет, что мама не горюй. А зачем
мне в моём нынешнем положении?
Желудочников я отверг с самого
начала - затаскают по анализам, и
утыкают зондами - а я ведь, как бы,
имею право думать, что не деза у
меня, что-то мне об этом говорило.
Поэтому минут через двадцать я
решился, пошёл к терапевту на
другой участок, отмазка была верная
- типа мой ещё не принимает, но сил
уже никаких - клятва Гиппократа
всё-таки. Постучавшись, вхожу, сидит
такой дедулька, бородка клинышком,
очёчки кругленькие, ну полный
вариант земского врача, Антона
Палыча прямо. Быстренько ему присел
на уши, в смысле, почему я к нему, а
не к своему врачу. Ну-с, говорит,
хорошо молодой человек, садитесь и
рассказывайте, на что жалуетесь.
Тут я и сел.
Сидел молча несколько минут,
лихорадочно соображая, с чего бы
начать и, так бы и смолчал бы, если
бы боль не напомнила о себе
неожиданно и, словно бы с каким-то
своим интересом. Тут меня и
прорвало. Сбивчиво, с какими-то
лишними фармацевтическими и
физиологическими подробностями, я
объяснил ему, в чём дело, он
вдумчиво кивал и, лишь изредка
переспрашивал названия препаратов,
которые я употребил за эту неделю. Я
закончил и, как-то сразу сник. Потом
поднял глаза и, обратил внимание,
что и с доктором что-то тоже
произошло. Из ехидного и знающего
всё на свете, он превратился в
сгорбленного старичка и, мне даже
показалось, что его глаза
заслезились. Ну-с, молодой человек,
произнёс он, у меня тут есть ключик
от кабинета УЗС, пойдёмте, я
посмотрю, что там в вашем животе
творится. Как-то мне стало не по
себе после этих слов, но я пошёл.
Смотрел он минут тридцать, я даже
успел немного вздремнуть, затем мы
вновь отправились к нему в кабинет.
Он открыл дверь, пропустил меня
вперёд, затем выглянул, осмотрел
коридор, прикрыл тихонько дверь и
повернул ключ в замке. Я, в общем-то,
человек не трусливый, но немного
передёрнулся. Врач подошёл к своему
сейфу, погремел ключами, достал
бесподобную, чисто медицинскую
бутылку с дурацкой и неровной
надписью "спирт" на
лейкопластыре, две мензурки и
поставил всё это на стол. Вот что,
молодой человек, говорит, давайте
сначала немного выпьем, вы ведь
выпиваете? Ну да, говорю, иногда, с
хорошими друзьями, а потом меня
вдруг бросает в пот и, я срывающимся
голосом вдруг спрашиваю, а что,
доктор, всё так плохо? Комси-комса,
говорит, и наливает нам по мензурке.
Я, как во сне замахиваю, жду, когда
разольётся тепло и, когда наступит
продолжение.
Вы, говорит, человек взрослый,
образованный, поэтому прошу вас
выслушать мой рассказ с некоторой
долей мужества. Хорошо, говорю,
постараюсь. Вам же знакомо такое
понятие как симбиоз, симбиот? Ну,
начинаю я, а он машет рукой, мол,
ладно я знаю, что вы знаете. Так вот,
первые, весьма смутные напоминания
об этих существах, которые живут
вместе с нами, в нас, иногда за нас,
относятся к десятому -
одиннадцатому веку, причём, весьма
иносказательные, извините за
каламбур, высказанные иноками. Ну,
я, в общем, не очень хочу
углубляться в историю, сами
разберётесь. О сути. По мнению
некоторых исследователей, в
некоторых из нас присутствуют
чужеродные организмы, неизвестно
как вселяющиеся, тем паче
неизвестно по каким причинам и с
какими целями.
Важно лишь, что живут они в
представителях славянского
генотипа современной России.
Причём, неважно, где эти люди
проживают в настоящий момент, в
Черноземье ли, в Сибири или на
Крайнем Севере. Чужие, говорю я, и на
ум сразу приходит лейтенант Рипли.
Подождите, отвечает доктор,
аналогия весьма притянутая, хотя и
наглядная. Дело в том, что нет как
такового физического образования в
организме носителя, так небольшие
физиологические изменения.
Некоторые учёные высказывали
предположения, что как вы сказали,
чужие, телесно находятся в каком-то
другом измерении, а в нас
присутствуют ментально, так
сказать. Вот вам и богоизбранность
русской нации шепчу я. Да-да,
подхватывает он, странно, но за
пределами России симбиотов не
обнаруживали, исключение
составляли лишь некоторые
эмигранты, сохраняющие
привязанность к Родине, помните
понятие "ностальгия"…
Тут меня скручивает, как никогда до
этого, я почти теряю сознание.
Открываю глаза, доктор протягивает
мне мензурку со спиртом, я выпиваю,
мне легчает. Мы молчим.
На глазах у меня слёзы, я спрашиваю,
доктор, а вы тоже? Он печально
кивает и, наливает ещё. Доктор, а как
с этим бороться, как-то безнадёжно
спрашиваю я? Он протягивает, мне
мензурку, кивает на неё, и говорит -
так. Терапевтические дозы, говорит,
грамм по семьдесят в полтора-два
часа. Вроде, как от этого симбиот не
очень развивается, а находится в
полусне. Доктор, но ведь и я в таком
случае буду вечно подшофе. Он
молчит, теребит бородку, потом
словно очнувшись, произносит,
молодой человек, а вы не замечали,
что в России каждый второй подшофе?
Тут меня начинает морозить, я
спрашиваю, и они тоже? Да, молодой
человек, да. Мы выпиваем ещё по
одной, я выхожу из больницы и, мне
кажется, что всё вокруг изменилось
до неузнаваемости…