ПРОЗА
НОВЕЛЛЫ
Манифест
Вариант
развязки
Зеркало, или
извечная тема любви
Песня
Пейзажи
Блюз фор ю
Первый
тайм
Чужие 5
Еще одна хорошая
грустная песня
ЗЕРКАЛО, ИЛИ ИЗВЕЧНАЯ ТЕМА ЛЮБВИ
И
все-таки на улице уже пахнет весной,
хотя середина февраля и еще будут
сюрпризы. Но уже ничто не заморозит
её дыхания. Вот и день приходит
раньше, он-то ко мне и скребется
сквозь плотные шторы, с
негодованием вопрошает:
- Как, здесь еще ночь?
- Нет, - отвечаю, - уже утро.
Встаю с постели и, потягиваясь на
ходу, шлепаю голыми ступнями в
ванную, а там - зеркало. В нем
возникает физиономия: я - не я, он -
не он. Так, образно говоря, я - он. Он
(этот самый я - он) еще и ухмыляется,
с ехидством говорит:
- Привет!
Раз со мной здороваются, отвечаю
тем же:
- Ну, привет!
А дальше начинается что-то
невообразимое.
- Ну и рожа у тебя, - это он мне, - под
глазами синяки, щеки впалые, волосы
сосульками, небритый, а про взгляд
вообще говорить не приходится -
бешеный и загнанный. Ты откуда
такой красивый?
- Ты братец, хам, - я опешиваю, - на
себя-то посмотри...
- Ха, я-то здесь, - он тыкает пальцем
куда-то через плечо, - здесь у нас
так принято, а ты - там, - он
указывает на меня и смеется, - у вас
так нельзя, надо быть вполне
сносным...
- А почему нельзя, - перебиваю его, -
кто меня видит?
- Ну, никто, конечно, не видит, ну всё
же.
Он задумывается на секунду.
- Видишь ли, - продолжает он
менторским тоном, - как ты до сих пор
этого не поймёшь, каждый круг, каким
бы он ни был, и у тебя, и у меня,
ограничивает себя рамками, в
которых все чувствуют себя уютно -
вот и вся хитрость.
- Э, погоди, - чем-то мне не нравится
его мысль, - а круг Друзей?
- Эх ты, романтик несчастный, а круг
Друзей, разве он не переходит в круг
общения? Потом конечно, со временем,
- он опять ухмыляется, - Кто сейчас с
тобой? Только те, кто хоть чем-то не
устроен, так это только на время.
- Ты о чём это, - спрашиваю, чтобы
выиграть минуту.
- Об устроенности. Она всевозможная.
Кому - быт, кому - семья, кому -
работа, вот и всё.
- И всё?
- Конечно.
- Но ведь у человека есть мысль - это
главное...
- Это единственное, - перебивает он, -
чаще всего этого единственного
мало и, тогда, то есть всегда, вверх
возьмет то, чего в достатке -
неистребимое желание к
спокойствию, любой ценой! Вот и всё -
заканчивает он торжествующе.
- Слишком просто, - говорю, я, потому
что больше нечего сказать.
- А, - он тыкает пальцем, - это
заговорила твоя неустроенность, а
всего делов - то, возьми и влюбись. И
будет тебе ради чего жить, ради
своего маленького, уютного счастья
- это немало.
- Да, это немало, - соглашаюсь я,
потому что это, черт возьми, правда,
немало.
- Но для этого, наверное, тоже нужно
что-то высокое и мысли это не должно
заменить. Я ведь ещё хочу что-нибудь
сделать.
- Ха-ха-ха, - он до слёз смеется, - ты
просто пока гонишься за мыслью, а
потом как-нибудь проморгаешь её,
останешься один на обочине и
увидишь, что я всё равно прав. Тебе
захочется спокойствия.
Я минуту стою в размышлениях,
психую, брызгаю водой ему в лицо, то
есть в зеркало. Одеваюсь, в прихожей
опять встречаю его ехидную ухмылку,
кое-как приглаживаю волосы, говорю
ему на прощанье:
- Пошел ты... к чёрту!
Открываю дверь и выхожу в Февраль,
так неотвратимо пахнущий весной.